Внутренняя Монголия

Темный низкорослый городок в духе Южного конца девяностых годов. Настя жива. Но я-то помню о то,что она погибла. Она ничего не знает, про то что она умерла. У меня нет ощущения, что это не она. Пара каких-то ее друзей еще не вернулись с пляжа(или как-то так). Я собираюсь сказать, что с ней произошло, об ее смерти. Подхожу к ней и не говоря ни слова уелую ее. Я смешно промахиваюсь и целую ее в ухо, тут же перецыловываю. Она стобинеет, но по немного погодя отвечвет мне взаимностью, оживает,мы целуемся. Возвращаются Люди. Я не успеваю гичего ей сказать. Просыпаюсь.

Цунами

Снова побережье. Я и вероятно Прайдушка. сначала мы берем вертолет для немного покататься. пролетаем, приземляемся. Везде дух надвигающегося хаоса. Он становится все более явням и для других людей. Потом череда каких-то событий. странный эпизод где я перестреливаюсь из гаубицы с каким-то человеком. Не смотря на реалистичность оружия, ландшафтов и людей, сам бой больше походил на элементарную игрушку в стреляющие друг в друга пушки. После снова побережье и песчаный пляж. Я выглядываю из-за здания на уходящем в море пирсе и вижу что на берег несется серия волн. кричу “цунами” и начинается апокалипсис. волны одна за другой сгребают все живое и неживое в берег и слизывают назад в море. Пауза, смена декораций. Поезд и молодые незнакомые мне и между собой русскоязычные люди. Апокалипсис продолжается, но на на заднем плане, сейчас период затишья. Мы решаем , точнее все самостоятельно приходят к единогласному выводу – надо двигаться. Кто-то произносит “Сызрань”. Почему-то этот город становится одним из главных в наших планах передвижений.

я снова женщина

я снова женщина. но уже другая. я стояла у зеркала в ванной после душа, наверное,  и смотрела на свою грудь. она мне нравилась. упругая и круглая.  мне было наверное около 30-ти лет, каре, и крашенные в рыжий цвет волосы. я выглядела так сексуально, что во сне я сам себя захотел.

Я — женщина

Я — женщина. Высоая и нескладная, некрасавица. Какой-то бизнесмен рядом. Он — делец. И мне не нравился. Но потом произошла перемена. Мы были в дорогой квартире. Он уснул. Мне стало его по-теплому жаль. Я ходила по дорого обставленным комнатама и выключала все многочисленные  телефоны и радиоустройства, которые могли бы нарушить сон бизнесмена.

Вторая несвязанная часть. Кашубин. Мы шли с ним вместе. Его рука лежала у меня на плече, как дети или старые приятели ходят. Он рассказал, что подцепил журналистку Катю (нет, к Бруне эта персона не имеет отношения) и вот, теперь мы — я и он- вместе в Москве. Мне было неприятно и возникло ощущения мерзости. Тут я его повалил на грязный асфальт. И прижал голову коленом. Потом он вскочил и встал в каратисткую стойку. Я — тоже. Как будто я владею каким-то восточным боевым искусством. В итоге я его победил.